Он: Чешу свою елдашу
И вспоминаю Дашу.
Она: Гляжу в свою мандату
И вспоминаю Пашу.
Коль в башке у вас мудянка —
Пейте капли Валерианка.
Коль на жопе чирей сел,
Коль на глаз ты окосел,
Коль не можешь баб долбить, —
Травы, травы нужно пить!!!
Сижу на заборе, весь мокрый от страха,
Сижу на заборе — совсем без порток,
Сидит под забором огромная бяка,
Собака — мудака породы бульдог.
Трусы белоснежны изорваны в клочья,
А яйца трясутся и дом мой далёк,
На жопу нацелился прямо по-волчьи
Голодный и злобный бандюга бульдог.
Кричу я соседу — он спит со стаканом,
Кричу «Помогите!» — вокруг тишина…
Я с детства, признаюсь, не был хулиганом,
Но пёрнул со страха снарядом говна.
Бульдог возмутился и стал отряхаться,
Бульдог оскорбился — с тоски завизжал,
И сразу умчался к реке отмываться,
А я с голой жопой домой побежал.
1
Вспомнив нашей любви пожар,
Я рыдал в постели у бляди,
Пряча шишку свою в футляр,
Позволяя лишь яйца гладить.
Вы лежали в дому, за углом,
С очень стареньким пердуном.
2
Блядь сначала меня гнала,
А потом, зарыдав, простила,
И, утешившись как могла,
Потихоньку клитор дрочила.
Вы лежали в постели с другим,
С заместителем хилым моим.
3
Ночь прошла — я без сил лежу,
Блядь на мне сидит и балдеет,
Я печально ей зад лижу,
И она от счастья хмелеет.
Вы проснулись, гладя другого,
Попердев, захрапел он снова.
Я встретил девочку и кучу мелочи
Я положил ей в блюдце каши манной
Назвала папочкой меня та лапочка
И я прижал ее с улыбкой обезьяны.
Я нежным котиком ласкался к ротику
И ей все это показалось очень странным
Тогда у девочки я вынул целочку
И всунул сочную елдину добермана.
Исчезла девочка, оставив целочку
И великанша возникла под диваном
Меня притиснула, мне в жопу свистнула
И я помчался обалдевшим тараканом.
С тех пор я писаю с соседской кисою
И ублажаюсь всего одним стаканом
Целуя цыпочку, я прячу пипочку,
Пока не сделаю уборку под диваном.
Полжопы свистнуло в кулак большого дяди,
Взревела шишка у Петюни — идиота,
Штаны пробили полупьяненькие бляди,
Когда присели у обосранного дзота,
А я урок учил и в свой кулак дрочил,
Свои муде чесал и потихоньку ссал.
Муде весёлые катились по тарелке,
В полёте пчёлка шмелю шишку целовала,
Волосья щипали две голенькие белки,
И нежно гусеница в жопу пролезала,
А я лежал, молчал, я в чьём-то рту торчал,
Уткнувшись лбом в перду, лизал твою пизду.
Гондон смеялся на плече у старой бабки,
Хохмач — дедуля девке задницу прощупал,
К было всё вокруг в отменнейшем порядке,
И поцелуи ощущал я ниже пупа.
Раз двадцать кончил я — остался без хуя,
Остался без хуя, но счастлив до хуя!
Я на стене поймал огромную блоху,
А у неё поднялось маленькое ХУ,
Тогда я ей достал прелестнейшее ПИ,
И им устроил очень тёплое ХИ — ХИ.
А ты лежала и мечтала в этот миг,
Когда мой ХУ уже дымился как шашлык,
Ты закрывала свою свеженькую ПИ
И мне читала своей бабушки стихи.
Но я недолго эти прелести вкушал,
Мой ХУ от напряженья громко затрещал,
Пробил он платье, просверлил твоё трико,
В тебя вонзился даже очень глубоко.
И ветром страсти вмиг развеяло стихи,
И возмущённо разбежалося ХИ — ХИ,
К утру кровать была дырявой и хромой,
Но продолжалося свидание с тобой.
И только вечером я вспомнил про блоху,
Но стало кнопочкой моё большое ХУ,
Куда-то скрылось твоё нежненькое ПИ,
И лишь остались старой бабушки стихи.
С тех пор чиню я каждый день огромный ХУ,
На нём катаю одинокую блоху,
И вспоминаю твоё свеженькое ПИ,
И всё мечтаю сделать новое ХИ — ХИ.
Мне ничего не надо,
Свечка торчит из зада
И утомлённая шишка
Дремлет под мышкой у пышки.
Вылезла мышка из печки,
Вмиг проглотила свечку,
И подбирается к шишке
Злая девица мышка.
Тихо мурлычет пышка,
Рядом мечется мышка…
Ищет, в какую кубышку
Спрятали вкусную шишку
Нежно целую пышку,
Прячу подальше шишку,
И, натянув штанишки,
Быстро бегу от мышки.